ЖЖ Шико Тана

Когда я сказал, что только сейчас слушаю эту книжку, товарищ-сотрудник спросил: "А у тебя детство было?"
Тем не менее, я доволен. Я слежу за карьерой Привалова и радуюсь слогу книги. Есть претензия к чтецу...но это мелочи.

Вот например:

"Он [кот Василий - прим. shikotan'a] повернул к дубу, прислонил к нему гусли
и почесал задней ногой за ухом.
-- Труд, труд и труд, -- сказал он. -- Только труд! Он снова
заложил лапы за спину и пошел влево от дуба, бормоча:
-- Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде
жил-был портной, по имени... -- Он встал на четвереньки, выгнул спину и
злобно зашипел. -- Вот с этими именами у меня особенно отвратительно!
Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт
ибн... мнэ-э... Полуэктович... Все равно не помню, что было с этим
портным. Ну и пес с ним, начнем другую..."

-- "Первая встреча...  состоится...  на Лысой  Горе.  Форма  одежды
парадная.   Пользование   механическим   транспортом...  за  свой  счет.
Подпись... начальник канцелярии... Ха... Эм... Вий".
     -- Кто?
     -- Вий! Ха Эм Вий".
     -- Не понимаю.
     -- Вий! Хрон Монадович! Вы что, начальника канцелярии не знаете?
     -- Не знаю, -- сказал я. --  Говорите  по  буквам.
     -- Дьявольщина! Хорошо, по буквам: Вервольф-Инкуб-Ибикус краткий...
Записали?
     -- Кажется, записал, -- сказал я. -- Получилось -- Вий.

"По  чьей-то  рассеянности  ему [Мерлину - прим. shikotan'a]   удалось   продвинуться 
в заведующие отделом Предсказаний и Пророчеств, потому что во всех анкетах
он писал о своей непримиримой борьбе  против  империализма  янки  еще  в
раннем   средневековье,   прилагая   к  анкетам  нотариально  заверенные
машинописные копии соответствующих страниц из Марка Твена."

"В глубокой нише, из которой тянуло ледяным смрадом, кто-то застонал
и загремел цепями. "Вы это прекратите, -- строго сказал я. -- Что еще за
мистика! Как не стыдно!.." В нише затихли. Я хозяйственно поправил
сбившийся ковер и поднялся по лестнице."

"Около Кощея Бессмертного я задержался.
Великий негодяй обитал в комфортабельной отдельной клетке с коврами,
кондиционированием и стеллажами для книг. По стенам клетки были
развешаны портреты Чингисхана, Гиммлера, Екатерины Медичи, одного из
Борджиа и то ли Голдуотера, то ли Маккарти. Сам Кощей в отливающем
халате стоял, скрестив ноги, перед огромным пюпитром и читал офсетную
копию "Молота ведьм". При этом он делал длинными пальцами неприятные
движения: не то что-то завинчивал, не то что-то вонзал, не то что-то
сдирал. Содержался он в бесконечном предварительном заключении, пока
велось бесконечное следствие по делу о бесконечных его преступлениях. В
институте им очень дорожили, так как попутно он использовался для
некоторых уникальных экспериментов и как переводчик при общении со Змеем
Горынычем. (Сам З. Горыныч был заперт в старой котельной, откуда
доносилось его металлическое храпение и взревывания спросонок.) Я стоял
и размышлял о том, что если где-нибудь в бесконечно удаленной от нас
точке времени Кощея и приговорят, то судьи, кто бы они ни были, окажутся
в очень странном положении: смертную казнь к бессмертному преступнику
применить невозможно, а вечное заключение, если учесть предварительное,
он уже отбыл..."



http://www.livejournal.com/update.bml